Какой кошмарный сон мужчины собирается показать Киевскому Зрителю «Авиатор» Дмитрий Тодорюк?

Дмитрий Тодорюк


Известный многим, как один из солистов ВИА «Авиатор»

Режиссер-постановщик опер и мюзиклов

Новая постановка - сюрреалистическая опера французского композитора Франсиса Пуленка «Груди Тиресия» («Перси Тіресія», укр.), по мотивам пьесы Гийома Аполлинера в Киевском муниципальном академическом театре оперы и балета для детей и юношества

«Зрительный зал – это маленький ребенок, пока ты не возьмешь его за руку, он не обратит на тебя внимания»

Дмитрий, что для Вас музыка?

- Ритм жизни.

Помимо режиссуры, моим ярким увлечением являются мюзиклы. Вместе с Дмитрием Саратским вот уже более 7 лет (с 2003 г.) мы работаем в этом направлении. Хочется зародить в Украине интерес к мюзиклу как мировому, так и национальному.

Мы написали оперу-мистерию «Купала» на основе классического сюжета Н. В. Гоголя «Вечер накануне Ивана Купала», детский мюзикл «Куклы», который уже 4 раза шел на различных площадках, но самый громкий состоялся в Детском кукольном театре.

Также мы проводим детский всеукраинский фестиваль «Різдвяна мелодія». В начале года наш первый фестиваль прошел в Киеве с телеверсией на Первом Национальном канале.

Кроме того, что я постоянно воспитываю себя (улыбается), еще пытаюсь развивать какую-то часть молодежи, с которой потом можно будет интересно работать в своих же произведениях и реализовать невероятно смелые планы.

С кем из эстрадной молодежи общаетесь более тесно?

- Ирина Билык, "Неангелы", "Армия", "Никита", Настя Каменских, «Алиби», «Друга ріка», Ева Бушмина. До «Авиатора» я преподавал (вместе с Дмитрием Саратским), и Настя с Евой, будучи еще школьницами, были нашими ученицами.

Вы планируете свою жизнь или действуете по ситуации?

- Я не сторонник планирования: записать о какой-то встрече, чтоб не забыть – да. Но что-то планировать чревато: все может измениться в любую минуту. Я могу ехать к Вам на встречу, а тут звонок, и я уже лечу на гастроли…

Как Вы относитесь к критике?

- Положительно. Без критики сложно понимать, насколько ты прав или не прав. Но, в первую очередь, ты понимаешь, кто тебя критикует, т.е. люди, которые компетентны в конкретных вопросах, и желая добра, они протягивают руку, подставляют плечо, подсказывают, когда ты не дотягиваешь.

Бывает, критикуют из чувства зависти – тогда я просто смеюсь, хотя… если в ней есть что-то ценное – беру себе на заметку. Критика – полезная вещь. Другое дело, что у нас профессионально ее не воспитывают, и каждый критикует, как может, иногда не имея конструктивных аргументов.

Какие ошибки Вы не можете простить окружающим?

- Я не злопамятный. Могу простить все, кроме творческого предательства. Это когда тот, кто рядом с тобой, по-другому мыслит, и повлиять каким-то образом на это невозможно. Мы вместе шли к какой-то цели, набивали шишки, достигали чего-то, а тут бац! Партнера переманили, и он бросает нашу общую цель. А я-то надеюсь, что мы еще вместе. И эти неоправданные надежды вызывают боль, хотя через какое-то время и это проходит…

Какие качества цените в людях больше всего?

- Не лицемерить. Не нравлюсь я тебе, скажи просто: «Извини, не срослась у нас с тобой работа или мне не нравится, что ты делаешь». Бывает… Но когда в глаза одно, а за спиной – другое, вот такого я не люблю.

Кто из писателей Вам нравится, близок? Самый любимый литературный герой?

- Мне нравятся Герман Гессе (немецко-швейцарский писатель и художник), Александр Дюма Дюма-отец (знаменитый французский драматург).

Если спросить Ваших друзей: «Кто такой Дмитрий Тодорюк», что они ответят?

- Некоторые друзья подшучивают надо мной, мол, я «страдаю» мушкетерским благородством, которое сегодня немногие ценят. Наверное, я ассоциирую себя с образом Атоса из «Трех мушкетеров». А друзья скорее видят меня романтиком Арамисом. Одним словом – мушкетером! (Смеется).

Какие экстремальные события из своей жизни Вам запомнились больше всего?

- Как-то за день до моего дня рождения забрали машину на эвакуатор со всеми подарками и закупками. Я отошел буквально на пару минут, возвращаюсь – машины нет, а на следующий день я ждал гостей… Правда, очень быстро удалось машину забрать, причем бесплатно...

Кошмарный сон мужчины… «Груди Тиресия» («Перси Тіресія», укр.)

Дмитрий, Вам легко работать над постановкой: все новое, непростой сюжет, французский язык, неординарная музыка? Что, кроме одержимости воплотить свою идею, Вам помогает?

- Иногда я не могу, сидя дома или гуляя по Киеву, придумать, как конкретно показать ту или иную сцену и те вещи, которыми должны заниматься актеры. Мне очень важно и ценно то, что в таких моментах на репетиции сами актеры приходят мне на помощь. От моего импульса идет постановка задачи, а они уже придумывают действия. Это очень правильная и хорошая взаимосвязь.

Мы в процессе работы дополняем друг друга. Режиссер-диктатор – это, на мой взгляд, плохой режиссер, и душевным спектакль может не получиться. Первая репетиция прошла у нас в нулевую, потому что я еще не был готов объяснить, почему все происходит именно так. Но благодаря тому, что многие закрылись и поникли, я многие вещи пересмотрел, и уже следующая репетиция дала свои результаты – всем стало все более-менее ясно, в т.ч. и мне.

Коммуникабельность – это больше, чем общение, это обмен творческой энергией. На одной из последних репетиций, когда уже мы заканчивали, ребята говорят: «Ой! Мы только разогрелись, а уже надо уходить». Мне, как режиссеру, вкладывающему душу в эту работу, было безумно приятно. Все постепенно набирают интерес к этому произведению и своей роли в постановке. Ловят кураж.

Дмитрий, в постановке участвуют оркестр, хор, балет, солисты, художники и декораторы. Всем этим процессом руководите Вы?

- Моя задача всех скоординировать, чтобы все дышали одним воздухом и видели одну и ту же картинку. Я пытаюсь. Коллектив, мне кажется, во мне не разочарован и доверяет, не протестует против моих «бредовых идей», которые возникают в процессе работы. Для меня очень ценно, что меня приняли как своего, т.е. нет расстояния, и я максимально пытаюсь сохранить такие отношения и доказать, что они не ошибаются.

Вы планируете в постановке балет?

- Композитором балет не прописан, есть несколько танцев. Но я придумал двух танцоров, которые помимо пластики будут руководить всем действом внешне.

Вы на каждой репетиции работаете по готовому сценарию, или ищите решения в процессе работы?

- Видение готово. Без него я не имею права приходить на репетицию. Я прихожу с готовой картинкой и потом ее проверяю. Если она комфортна мне и актеру, и он понимает, почему делает эти вещи, тогда мы закрепляем, дорабатываем, развиваем деталями, если нет – либо переделываем на месте, либо я иду домой, анализирую и к следующей репетиции прихожу с новым решением.

Такого быть не должно, чтоб режиссер пришел и сказал: «Давайте сейчас сядем, пофантазируем и может что-нибудь выберем». Это неправильно.

Вы работаете только с актерами? Музыканты работают отдельно?

- Все музыканты общаются со мной через дирижера, который всегда присутствует на наших мизансценических репетициях, а потом выходит на оркестр и работает с ним уже в том ключе, который мы обсудили.

С Михаилом Григорьевичем Морозом – дирижером театра – мы обсуждаем и подсказываем друг другу какие-то вещи, высказываем пожелания, проверяем в партитуре, ведь каждый из нас читает ее по-своему. И если я по партитуре, увидев знаки и ноты, придумал какое-то свое действие, то это же все-таки опера(!), Михаил Григорьевич проверяет идею музыкально: не идет ли изображение в разрез с музыкой, насколько все смотрится гармонично, не мешает ли музыке.

С точки зрения постановки очень сложно будет показать некоторые вещи, чтоб это не выглядело пошло, например рождение детей мужчиной, расставание с грудью Терезой?

- Это будут аллегории. Ведь, конечно же, не будет у нас акушеров и тазиков (смеется). Даже в самой драматургии прописан ход, что это некая инициация, колдовство, благодаря которому в начале второго действия, когда происходит рождение, хор, создавая энергетическую силу, апеллирует зрителю: «Вы, которые плачете над этой сценой, пожелайте им побеждающих детей», и после этого мы слышим новорожденных, которые кричат: «Папа, папа!». Появляется счастливый отец: «Ах, Боже мой, за одну ночь – 40 049 детей. Я самый счастливый на Земле».

А почему такая цифра – 40 049 – она имеет какой-то магический смысл или это просто математика?

- Не знаю. Эта цифра приближена к геометрической прогрессии, это какая-то загадка в самой пьесе, и даже те, кто изучают творчество Аполлинера и даже сами французы пока не могут разгадать ее. Там есть такие вещи, как например, булочница каждые 7 лет меняет свою кожу. Хор поет об этом. А что это? Я трактую эти слова, как занзибарскую народную песню :-)

Чем заканчивается пьеса: женщина и мужчина искали себя, менялись ролями, и что в итоге?

- Победила ЛЮБОВЬ. Семья – Он и Она – созревали, каждый по-своему, она чуть раньше, он позже. Уйдя от него, женщина вынудила мужчину задуматься, а он, поздно опомнившись, понимая, что надо спасать мир, рождает детей, правда каких-то непонятных существ.

Не буду рассказывать, как будет выглядеть финальная сцена, пусть это увидит САМ ЗРИТЕЛЬ!

Они соединились для того, чтобы дать потомство вдвоем. Эксперименты не удались. Все написано в форме диалога, каких-то укрупненных искаженных вещей и зрителю, возможно, будет непросто все воспринимать. Даже актерам я дал прочитать либретто (дословный перевод пьесы), но все сказали, что с первого раза понять очень сложно.

Вся работа над постановкой очень сложная, мало времени. Мы репетируем две недели, из которых дней 7 (опять магическая цифра, смеется) выпали в связи с моими гастролями. Жизнь театра тоже вносит свои коррективы в график репетиций. Но от 5 июня никуда не денешься. Поэтому медленно, правильно и уверенно мы двигаемся к премьере.

Дмитрий, как Вы будете оценивать успех новой премьеры. По каким критериям?

- Не буду загадывать о Пуленке, пусть это скажет ЗРИТЕЛЬ. Могу сказать о предыдущем режиссерском опыте. После «Испанского Часа» меня очень многие спрашивают: Почему ты его не ставишь? Не восстанавливаешь не оставил в репертуаре? Но я не люблю переносить в другое место то, что я сделал в одном театре (премьера «Испанского Часа» прошла в Большом зале оперной студии).

Во-первых, это может потерять визуальную целостность и может спектакль пострадать энергетически. Во-вторых, это не гастрольная деятельность: один спектакль здесь, другой – там. Поэтому пока «Испанский Час» лежит, как уже бывший, но тот факт, что о нем спрашивают, говорит о том, что мне удалось сделать яркое и запоминающееся воплощение.

Может ли зритель в зале влиять на актеров в процессе спектакля? Если да то, каким образом?

- Если Зрителю будет интересно, то Он будет излучать этот интерес. Актеры, конечно же, это почувствуют. А если Зрителю сразу изначально все не понравится, то Он закроется: кто-то досидит до антракта, а кто-то усилием воли досидит до конца, но не получая удовольствия, а просматривая людей, которые «бегают, прыгают и что-то поют».

Это в театре. А как это происходит на Ваших эстрадных концертах с группой «Авиатор»?

- Энергетическую связь с залом изначально устанавливаем мы – исполнители (артисты). Зал – это маленький ребенок, пока ты не возьмешь его за руку, он не обратит на тебя внимания. Если ты сам интересно и по-настоящему искренне делаешь что-то, то зритель всегда пойдет за тобой.

Несколько дней назад вместе с группой «Авиатор» мы вернулись из Одессы. На закрытом мероприятии собралась одесская элита – искушенная публика, которую чем-то удивить достаточно сложно. Перед нами выступала очень известная российская звезда, и то, как холодно ее принимали, не добавило нам оптимизма, мы где-то даже поникли. И выходили выступать с небольшим страхом.

Тогда мы сказали себе: «Стоп, пацаны. Какая разница, как кто реагирует. Мы делаем свою работу и должны сделать так, чтоб все вышли и танцевали. Вперед!». В итоге все наше выступление ВСЕ аплодировали и танцевали. За что им огромное спасибо!

Один раз мы работали, и в зале были одни мужчины. Не для каждого мужчины характерно открыто выражать свои эмоции. Но уже после нескольких песен они включились, стали хлопать, танцевать и даже подпевать. Самое главное – драйв: что на концерте, что в балете, что в опере, даже самой классической...

Дмитрий, Вы планируете порадовать своей новой постановкой не только киевлян?

- Все будет зависеть, во-первых, от того, как примет постановку Киевский Зритель.

Мы запланировали 5 спектаклей в Киеве. Это связано с авторскими правами. Хочется, конечно привезти спектакль в города-миллионики, где есть французские культурные центры: Львов, Одессу, Днепропетровск, Харьков, Донецк, Запорожье.

Поэтому, во-вторых, много будет зависеть от этих площадок: насколько они будут готовы.

А в-третьих, в других городах Зритель сможет услышать и увидеть необычную оперу «Груди Тиресия» («Перси Тіресія», укр.), если мы сможем найти меценатов, увлеченных музыкой, оперой, современным исполнением, готовых поддерживать культуру и искусство.